Паньгу[1]

как много здесь обещано воды
на поводу у воздуха —
река
питает камень убивая камень

но катится по небу малахит
и небо осязает
высоким нёбом грозовую медь

и отражается в себе
и отражает себя и —
тот кому назначено смотреть
на то как — искры прожигают память
колец древесных

воплощает твердь
становится
её глазами

на глиняных ногах ступает по земле
и — корни гор шевелятся во мгле
в огне

отражены его шагами


Перемены: /приближение/[2]

распадается дерево на лабиринт жучка
распадается ветер на тополиный пух
ожидание — на звонок у виска
на одно из двух

распадается зоркость на прошлое —
самолёт
переносит пространство за уголок крыла
распадается слово на голос
свинец — на излёт
отраженье — на звон стекла

распадаются — не покладая рук —

даже свет — истончился продрог иссяк
чьё-то сердце заточенное на стук
распадётся на звяк


/лента мёбиуса/

идя по правой стороне
условной линии
идёшь по левой

пребывая внутри тела
содержишь в себе
его тень


* * *

Майе Никулиной

занос урочный совершив дотла
ни счастья ни креста не вымогая
во рту моём звенит звенит пчела
небесная — до боли золотая


Печать молчания

слышишь —
ветер и гром
отклоняют приливы

видишь —
дерево гнётся страшась топора

сколь бы ни были губы твои говорливы
предсловесного
не избудешь тавра

. . . . . . . . . . . . . . . . .

так земля и вода
избегают раздора
огибая пространство
поток торопя

за пределом дыхания
вне опоры

ты очнёшься и
свет
не заденет тебя


Графика

вот так рука себя и выдаёт —
дрожит
перо царапает бумагу
стекает капля на больной узор —
чужая

обнажено глазное дно
до дна
и дна
не увидать

не всякая могила нам раскрывает
полое нутро
козлиной песни

мы исправляем память имена
смываем маски
и патока стекает по устам
но некому их отереть —
ни мамушек ни нянек

не жди козлёночек
пока тебя съедят
не пей из волоокого копытца
по жестяному краю не ходи

из рук Алёнушки не принимай троянских
даров и верности её троянской
не верь —

на этом свете
она тебе не совесть
не жена

и не сестра на том


* * *

предчувствуя слепое существо
рассвет сырой ложится на него
и проступает жест — терновник ломкий
рукой вдоль голой пустоты ведёт
и обретает шорох стен и вот
скулит замок сгущаются потёмки

спокоен шаг замедленный ногой —
хрустит сосновый пол — стежок-другой —
на жалобы исходит половица
на утлый всхлип на корабельный стон
и штора парусом лопочет и харон
в порывах фронта грозового мнится

сирены волчьим голосом клюют
под веки загоняя резь свою
надвздошная тревога — тень живая
шепча о прокляты и спасены
садится у подножия стены
и зажимает уши зажимает


Путь на Лэгъо-Накъ[3]

из дождя у подножья в слепую пургу
заплывает тойоты железная рыба
замедляются дворники
мнится зрачку
волглый страх опрометчивый выбор

упирается в дерево в камень в сугроб
механический сноп рукотворного света
разъедает туман
прошибает озноб
разрежённое горное эхо

дышат потом тяжёлым больные снега
равнодушно бредут вязким сумраком кони
распускается кровь
и стекает вода
словно прах с невесомой ладони


/перерождение/

зеркало перевода
всегда немного кривое
даже когда отражает
тени самых прямых слов


/сущее безо всякой корысти/

I

за разговорами
не заметили
тень мёртвого дерева
перебежавшую дорогу
прямо у наших ног


II

четыре кошки
у ворот закрытого кафе —
молоко
кофе
кофе с молоком
и бессонная ночь


III

сухогруз на рейде —
рукотворная дыра
в безлунном пространстве
ветра


IV
смогу ли перевести
рыбацкий ропот моря
на полновесный лепет колоса?


* * *

небо — пульсирует крылышком
витража

солнце — немое горячее — сходит
на нет

тело моё истончается до ножа
режет пространство и время

воду и свет

[1] Китайский легендарный первочеловек, разделивший собой изначальный хаос на небо и землю. С этого момента возникает сперва Великий предел, а затем начинаются Перемены.
[2] Приближение — восьмая гексаграмма «Книги Перемен».
[3] Адыгейское название плато Лаго-Наки на Западном Кавказе.